Художник Владимир Любаров
Истории из жизни

Колька-Веретено да жена его – Мадонна с младенцем

За что Кольку в Сосновке Веретеном прозвали – дело известное: умел строгать-выпиливать разные полезные для дома штуки из дерева. Кому корыто справит, кому скалку да толкушку, а кому веретено с прялкой выточит.

Руки у Кольки из правильного места росли. Ну, и делал все быстро, споро, как в деревне говорили. Сегодня придешь скажешь ему: «Коль, у меня корыто прохудилось». А на завтра глядь – у тебя уже новое корыто. Колька веретеном обернулся и сделал за поллитру рублей. Хороший мужик Николай, а по жизни все же непутевый.

Впервые в колонию Колька по малолетке загремел. Они с деревенскими пацанами на станции ближайшей подвыпивших да зазевавшихся пассажиров обчищали. Потом еще две отсидки у него были, опять же за воровство. После третьего срока Николай решил: баста, пора за ум браться.

Ему уж к тому времени четвертый десяток пошел, а ни семьи, ни дома, ни детей. А детей ему очень хотелось, любил он малышню всякую безмерно. Может, от того, что у самого нормальной семьи никогда не было: отца своего даже не знает, мать пьющая была, умерла рано. До колонии Кольку дед воспитывал. Поэтому Николай мечтал о сыне, представлял себе, как сделает для него все возможное и невозможное, чтобы тот человеком вырос, не как его папка непутевый.

Новая жизнь

Так, вернулся Николай, отмотав третий срок, в родную деревню, начал дом родительский в порядок приводить. Однажды в этом доме и хозяйка появилась. Ну, как хозяйка – так, особа женского полу по имени Валя. Она-то, в отличие от Кольки, ничего не умела. Только всё улыбалась блаженно, словно Мадонна на картине, да на картах девкам деревенским гадала, это она отменно делала.

Кстати, Колька свою зазнобу Мадонной и звал. Парочка они были та еще: пока Николай заказ делал, не пил, был сосредоточен на работе, деловитый такой. А как только гонорар получал, всё – считай нет Веретена, а с ним и Мадонна его в запой уходит. Так и пили на пару.

Ну, и в такие моменты Колька воспитывать любил свою ненаглядную. Кулаками. Иногда после таких воспитательных процессов Валя по несколько дней с кровати встать не могла. А как только оклемается, снова со своей блаженной улыбкой по деревне ходит, с местными бабками разговоры ведет за жизнь.

Мадонна с младенцем

Года через три, как Валя поселилась в Сосновке у Николая, соседи начали замечать, что она как-то округлилась. И с чего бы? Ели они мало: ни огорода своего, ни живности, ни денег на разносолы не было. С едой им часто соседи помогали – расплачивались натурпродуктом за деревянную утварь да за гадание Валино. Не иначе – беременная, решили соседи.

– Ты, Колька, кончай свою благоверную бить, – как-то остановила его на улице баба Зина. – Она у тебя тяжелая, как бы чего не вышло. Навредишь ребенку-то.

Колька даже не понял сначала, что это баба Зина про его Мадонну говорит.

– Какому ребенку, баба Зина, ты чё-то попутала.

– Ничего я не попутала. А Вальке своей скажи, чтоб к фельдшерице нашей сходила.

Колька прибежал домой, схватил свою Мадонну под белы рученьки и бегом в медпункт сельский.

– Ребеночек у вас будет, – подтвердила фельдшерица информацию бабы Зины. – Надо в райцентр ехать узи делать, на учет вставать в поликлинике.

Счастью Колькиному не было предела. А Валя как-то сникла, даже повяла, как будто, блаженная улыбка ее погасла. Не хотела Мадонна младенца. Но раз Коля так хочет, надо рожать.

Всю беременность Коля не отходил от жены. Пить почти перестал, так, для радости пару рюмашек мог замахнуть, но не до соплей. В огороде пару грядок разбил, посадил там морковку, лук – жене витамины нужны. Работать устроился в магазин сельский подсобным рабочим. Денег немного, но стабильный доход.

В общем, хлопотал вокруг своей Мадонны с младенцем в животе, аки ангел. Когда время к родам подходило, увез жену в райцентр в больницу, так врач велел. А когда сын на свет появился, радовался, как ребенок. Приехал в деревню и чуть не в каждый дом забежал, чтобы новость счастливую сообщить. Танцевал прямо на улице перед домом.

Без матери

Валя же радости не разделяла. Уже в роддоме отказалась кормить малыша грудью. А как Колька их домой привез, вообще перестала к сыну подходить:

– Тебе этот спиногрыз был нужен, ты и ухаживай за ним, – в сердцах крикнула она мужу, когда тот в очередной раз прикрикнул на нее за то, что ребенок ревет, а та не реагирует. Крикнула и ушла из дома, хлопнув дверью.

Вернулась Валя под утро пьяная, вонючая. Николай, молча, посмотрел на жену, даже по привычке бить не стал. Собрал ее нехитрые пожитки – два платья, колготки да пальто зимнее – кинул все это к порогу и тихо сказал: «Проваливай по добру по здорову, не нужна такая мать сыну».

И Валя ушла. Так Колька Веретено стал отцом-одиночкой. Пить завязал вовсе. За ребенком соседки по очереди присматривают, пока Колька на работе. Трудно одному, но смотрит он на своего сыночка, и душа в рай летит: «Моя кровь. Всё для тебя, родненький, сделаю, всё перетерплю, лишь бы ты счастливым был».

P.S.: Говорят, Валентина, спившись окончательно, следующей же зимой замерзла на окраине соседней деревни, куда переселилась к новому хахалю. Николай женился через год после рождения сына на женщине, с которой познакомился по переписке в соцсетях. Она приехала к нему, познакомились уже в жизни, понравились друг другу, сын к ней потянулся. Так и осталась. А еще через год у них родилась доченька. Дом в деревне они продали, уехали в райцентр. Коля открыл свою столярную мастерскую, заказов там хоть отбавляй – не только веретено да корыто заказывают, а и лестницы, перила красивые, наличники оконные. Всё у него теперь хорошо.

Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *